Жизнь

          "Я так слился со всем живым, что мне безразлично, где в этом
           бесконечном потоке начинается или кончается чье-либо конкретное 
           существование" (Альберт Эйнштейн, незадолго до смерти)

        

           "Мне моего бессмертия довольно,
           Чтоб кровь моя из века в век текла." А. Тарковский "Жизнь, жизнь"

Пунктирной линией, в привычной круговерти,
Спешили муравьи по спутанным корням,
И так же, как и я, на волосок от смерти,
Текли моим шагам навстречу по камням.

Помоечным котам бесстрашно птицы пели,
Бросались с лаем псы наперерез такси,
И каждый занят был своим насущным делом,
Никто из них, как я, не маялся с тоски.

И человек, и зверь порой внезапно смертен,
Но даже в этом нет, Мессир, большой беды.
Маршрут моей судьбы никем не предначертан,
Но там, где лягу я, с утра взойдут цветы,

Взберется муравей на тонкий гибкий стебель,
И всходы рыжий кот попробует на зуб,
Залётный певчий дрозд своим птенцам постелет,
И пёсий нос вдохнет цветочную пыльцу.

Неудержима жизнь и, по всему, бессмертна.
Я часть большой реки. И, пусть пройдут века,
Молекулы меня и девы с Андромеды 
Закрутят вновь роман спиралью ДНК

Иерусалим

Маняще красив этот город издалека,
С какой из дорог не взгляни,
Зимой облака заплывают в подножья его, как река.
Ущелья его проточили, размыли, изгрызли века,
И дома сторонятся низин.

Разве можно назначить столицей Иерусалим
Хоть какой современной страны?
Этот город давно не подвластен владеющим им -
Евреям, арабам, христианам, народам иным,-
Кто б чего не просил у Стены...

Город Йершалаим не подпустит, не примет к себе,
Не меня одного - никого из живых.
Он глядит свысока, он горит в медно-желтой броне,
Здесь и мертвых хоронят послойно в бетонной стене,
Всё выше, всё дальше от почвы и от травы

Я хотел бы любить этот город, но жить рядом с ним -
Это крах всех надежд на взаимность.
Мимолетной и призрачной тенью хожу возле стен твоих, Иерусалим.
Я бесплотен, как моль, прозрачен, как воздух, и неразличим,
- Ни в фавор не войти, ни в немилость.

Кто задержится здесь, тот от счетчика дней отлучен -
Стрелки кружат, но время недвижно -
Он к началу времён развернувшись идти обречен,
Отягченный веригами, в черный кокон плаща заключён,
И молитвы твердить еле слышно.

И, чем ближе ты в городе этом подходишь к святыням его,
Гадая в душе, где же сердце живое забьется,
Тем дальше в глубины земли он бежит от тебя и себя самого,
В бездну лет, в холодные пасти раскопок. И кажется оттого,
Что сам Бог убежал сквозь бездонные эти колодцы